tamara_borisova: (вхождение в социум)
[personal profile] tamara_borisova
Я это уже описывала — в лоскуте, объясняющем гигантское количество кошек и вообще мою «невыносимость» чужих страданий, в том числе и страданий животных, — здесь я вынимаю зачин, опускаю следствия и объясняю лишь причины, включая описание детского ада для полноты и объёмности описания райского островка — домрайсада, в котором я выросла и который сформировал мою личность.

Потому что наша личность формируется и теми психологическими травмами, которые, как прививка от страшной болезни, помогают выжить и не сломаться, опять и опять встречаясь с — уже знакомым — злом.

Если вы не готовы читать страшное и тяжёлое — не заходите под кат, читайте весёлое продолжение про Ленина в моей жизни (в следующем лоскутке) — и далее по шёлковому пути.


Не совсем в раннем, но школьном (не позднее третьего класса) детстве я перенесла тяжёлую психическую травму.

Точнее, их — травм — было даже три, и случились они в период примерно от пяти до девяти моих лет (в девять мы уехали из Нововасильевки).
Самая первая была связана с недотопленным котёнком, которого мы, дети, по извечной ребячьей осведомлённости во всех мелких событиях мира, нашли и откопали из земли (уж как-то об этом прознав) — малюсенького котёночка, которого неумело топили и, не дотопив, закопали где-то в саду.

Я не помню всего этого ужаса подробно, помню лишь свой немой крик (вот когда я абсолютно точно вспомнила своё детское ощущение, увидев эту работу Эдварда Мунка!): я почему-то стояла на коленях над умученным существом, тоже беззвучно разевавшим крохотный ротик, смотрела в засыпанные песком и пылью глаза и, сжав руками виски, остановилась на выдохе, не в силах вытолкнуть из себя воздух...



От этого места первой казни бессмысленной жестокостью мира меня увела плачущая мама, и что было дальше, моя милосердная память не сохранила.

Вторым потрясением — уж не помню, спустя сколько лет или месяцев — стало для меня обыденное убийство: пришла пора, и взрослые стали резать нашего поросёнка Васю, которого я приходила проведывать во время кормлений: розово-белого, с белыми ресницами вокруг маленьких доверчивых глазок, всегда встречавшего нас с мамой радостным похрюкиваньем...

Зная мою впечатлительность, мама предупредила, что лучше бы мне уйти куда-то на время из дому, и я ушла — не очень далеко, в скверик возле общежития напротив нашего дома, где стоял памятник Владимиру Ильичу Ленину, товарищу наших детских игр.

И когда послышался страшный предсмертный визг нашего Васи, я стояла почему-то опять на коленях, упёршись лбом в какое-то толстое бревно, невесть откуда там взявшееся, и затыкала уши пальцами — и всё равно слышала и слышала нескончаемый крик...

Дальнейшее тоже как-то выпало из моей памяти, я помню только, что вернулась в дом уже в начинающихся сумерках и, проходя через веранду в коридор и комнаты, увидела белое бесстыдство развороченных внутренностей в тазах и услышала сырой запах убийства, не притронулась ни к одному из приготовленных блюд, в том числе и не мясных (простой нервный спазм зажал горло и сомкнул рот, запрещая проход любой пище) — и лишь спустя многие годы поняла, почему не могла есть сало и во взрослом уже состоянии...

Я пережила самую что ни на есть буквализацию метафоры: Жизнь показала мне свою изнанку, и в моём детском домрайсаде впервые стали проступать пока ещё неясные очертания внешнего ада...

Третий случай был связан с потерей моей собаки — не совсем моей, нашей, но и моей тоже: наша дворовая небольшая светло-песочная собачка Альма терпеть не могла никаких ошейников, и как бы туго их ни затягивала мама на собачьей шее, хоть за ночь, хоть за сутки — а выворачивалась-таки и убегала на волю. После нескольких таких побегов мама стала запирать её на ночь в сарае, а утром выпускала, и Альма провожала меня в школу, а затем возвращалась домой.

А в тот злополучный день она где-то задержалась из любопытства, и её убили собачники вместе с другими приговорёнными к казни собаками по приказу какого-то начальствующего лица.

Мама пришла за мной в Дом пионеров (одноэтажное здание в несколько комнат, потом, в годы перестройки, приспособленное под молельный дом), куда я ходила в вышивальный кружок, и осторожно сказала, что нашу Альму убили, и что мы сейчас пойдём домой, но чтобы я не смотрела в ту сторону, где её убили (а убили её в том же самом скверике с Лениным, несмотря на то, что на ней был ошейник, да и собачулька была просто крохотная, меньше таксы).

Я почувствовала, как куда-то в подвздошную область заползает холодный ужас, безмолвно собралась и пошла за мамой...

Войдя в дом и усыпив мамину бдительность, я незаметно выскользнула обратно и пошла к общежитию, в неясной надежде на то, что это неправда, чудовищная ошибка, кошмарный сон, что это не её убили, и вообще никого не убивали — или что Альма наша жива, только ранена и лежит, истекая кровью, и ждёт моей помощи...

Я увидела лишь бесчисленные пятна крови на снегу, и кто-то из детей или взрослых сказал мне, что Альму не убили сразу, а ранили и ещё живую крючьями затащили в фургон...

Вернувшись домой и не зная, как по-другому спастись, я просто слегла на несколько дней.

Уже спустя несколько лет мы, дети, увидели портрет этого начальствующего лица (что-то смутно мелькает в памяти — как бы его фамилия не была Осипов... вот откуда ещё ниточка протянулась бы к моему Осюше) на районной Доске почёта и совершили невиданное святотатство — заплевали его рожу через охранительное стекло, осознавая страшную суть своего прегрешения (ведь это же были советские времена, и доски почёта были их алтарями), но не умея поступить иначе...

Я до сих пор думаю: кем это нужно быть, чтобы поддеть и затащить крючьями ещё живое и страдающее собачье тельце? Этими самыми руками потом есть, пить, ласкать своих жён, гладить по головкам детей или внуков...

Вообще работать на такой работе?..

...Вот почему с тех самых пор я реагирую на чужие страдания (или поддаюсь на манипуляции с помощью демонстрации мне страданий) единственно возможным способом: я готова отдать всё, отказаться от всего, согласиться на любые ультиматумы и требования — лишь бы мир перестал корёжиться и дыбиться, бесстыдно выворачиваясь своей освежёванной, сырой и кровоточащей адской стороной.

Всевидящее Око

© Тамара Борисова
Если вы видите эту запись не на страницах моего журнала http://tamara-borisova.livejournal.com и без указания моего авторства — значит, текст уворован ботами-плагиаторами.

From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

If you are unable to use this captcha for any reason, please contact us by email at support@dreamwidth.org


 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

tamara_borisova: (Default)
tamara_borisova

January 2016

S M T W T F S
     12
3456 789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 20 July 2017 18:28
Powered by Dreamwidth Studios